РУБРИКИ

Нэйтивизм в общественно-политической жизни США на исходе XIX столетия - (диплом)

   РЕКЛАМА

Главная

Логика

Логистика

Маркетинг

Масс-медиа и реклама

Математика

Медицина

Международное публичное право

Международное частное право

Международные отношения

История

Искусство

Биология

Медицина

Педагогика

Психология

Авиация и космонавтика

Административное право

Арбитражный процесс

Архитектура

Экологическое право

Экология

Экономика

Экономико-мат. моделирование

Экономическая география

Экономическая теория

Эргономика

Этика

Языковедение

ПОДПИСАТЬСЯ

Рассылка E-mail

ПОИСК

Нэйтивизм в общественно-политической жизни США на исходе XIX столетия - (диплом)

p>В послевоенный период существенные изменения происходили и в среде новоанглийской элиты, традиционно поставлявшей политиков и интеллектуалов Америки. Реакция ее представителей на изменения в жизни страны была сложной и неоднозначной. Большая их часть провозглашала“несдержанный” капитализм главной опасностью, подрывающей позицию социального слоя “браминов” [65Принятое в американской литературе название представителей элиты из Новой Англии. ]и угрожающей будущему Америки. Меньшинство, напротив, было охвачено оптимизмом по поводу роста влияния Америки в мире и национального богатства внутри страны. [66 Jaher F. C. The Boston Brahmins in the Age of Industrial Capitalism. P.  197. ]Однако общее настроение представителей новоанглийской элиты в конце XIX века было проникнуто глубоким пессимизмом. Вслед за изменениями в экономике последовали изменения в стиле жизни и системе ценностей общества. Традиционные достоинства представителей старой аристократиии теряли свое значение. Так, например, литератор, профессор Гарварда Б. Уэндэл писал одному из своих друзей в 1880 г. : “На самом деле, человек, желающий всерьез заниматься литературой в наши дни, должен пожертвовать для этого не только лучшими своими часами, но и, страшно сказать, более ценным—общим уважением прочих людей”. [67 To F. S. Simpson, August 15, 1880 // Barrett Wendell and His Letters. P.  47. ]Старые традиции уступали место новым привычкам. Элита пополняась представителями бизнеса—нуворишами, вчерашнимим иммигрантами, достигшими успеха благодаря удачливости и сноровке. В мире бизнеса главным достоинством становилось умение считать деньги и заключать выгодные сделки.

Новоанглийская аристократия болезненно воспринимала изменения в привычном порядке вещей, поскольку она оказывалась оттесненной на второй план. При этом даже представители старой аристократии, успешно занимавшиеся коммерцией, чувствовали неудовлетворенность. Генри Л. Хиггинсон признался своему брату Томасу в 1879 г. : “Я хотел заниматься чем-либо достойным…или, по крайней мере, вести жизнь, которая могла бы удовлетворить душу. Я старался, мне не удалось…И я стал—и есть—получатель денег…” [68 Цит. по: Jaher F. C. The Boston Brahmins in the Age of Industrial Capitalism. P.  199. ]Что же касается лиц, посвятивших жизнь интеллектуальным занятиям (Брукс и Генри Адамсы, Б. Уэндэл, Ч. Э. Нортон, Д. Р. Лоуэлл, Ф. Паркман, Р. Г. Дэна, У. Минот и др. ), их отношение к коммерции было резко отрицательным. [69 Ibidem. ] Они осуждали свободный капитализм и “демократию денег”как причины слишком практичного отношения к жизни сквозь призму материальных ценностей. Считая конечной мерой цивилизации, нации и личности“любовь к красоте, служение ей, ее создание”, Ч. Э. Нортон говорил: “Я боюсь, что Америка надолго взяла ошибочный, неверный курс, и все более оказывается во власти сил беспорядка и варварства”. Он считал, что в послевоенной Америке достичь идеала невозможно, и отождествлял кризис демократии с приходом к власти“нецивилизованных людей, кому даже научное образование не даст достаточно знания и разума”. [70Jaher F. C. The Boston Brahmins in the Age of Industrial Capitalism. P.  200; Norton to L. Stephen, January 8, 1896 // Letters of Charles Eliot Norton. Vol. II. P.  236-37; To E. L. Godkin, July 21, 1900 // Ibid. , II. P.  293-294. ]C точки зрения нашей темы важно отметить, что негативное отношение новоанглийских интеллектуалов распространялось не только на ценности, организацию жизни и коммерциализацию современного им общества, но и на всю совокупность последствий индустриализации: иммиграцию, рабочие организации, углубление межклассовых конфликтов, социалистические учения, коррумпированность политиков, “материальную демократию”и города. Все эти явления виделись им как взаимосвязанные элементы изменений, произошедших не только в Америке, но и в Европе со времени начала индустриализации. Их комплексное влияние, казалось, приведет к разрушению традиции, старых американских ценностей, которые были необходимы для сохранения демократии и республиканизма. [71 Jaher F. C. The Boston Brahmins in the Age of Industrial Capitalism. P.  203. ] Прошлое стало казаться намного более счастливым временем, когда жизнь была содержательнее и теплее, когда в человеческих отношениях господствовали общепринятые формы общения и викторианская этика, а общество было более однородным. Нортон описывал Кембридж своей юности как место, где“смешение чуждых элементов было настолько незначительным, что не влияло на облик города”, “каждый не только знал всех в лицо, но также знал традиции, знакомых и образ жизни каждого”. [72 Jaher F. C. The Boston Brahmins in the Age of Industrial Capitalism. P.  206. ] Б. Уэндел, например, все более убеждался, что “единственное реальное спасение для всех нас—тех, кто пытается писать, состоит в простых старых традициях”. [73 To R. Grant, September 29, 1886 // Barrett Wendell and His Letters. P.  66. ] “Будущее не для нас, —сокрушался он. —И у нас нет великого наследия европейской традиции, чтобы утешиться… Я чувствую сожаление, что не имел счастья родиться на пятьдесят лет раньше”. [74 To R. Tompson, December 17, 1893 // Barrett Wendell and His Letters. P.  108-109. ]К ощущению потери прежнего социального статуса добавилось сожаление и по поводу того, что Новая Англия переставала играть роль духовного центра нации. “Среди… молодого поколения Новой Англии не осталось значительных личностей. А ведь когда я приехал сюда, у нас были и Лонгфелло, и Лоуэлл, и Уиттиер, и Эмерсон, и еще кое-кто, а доктор Холмс—единственный, кто жив до сих пор. Мы уходим в провинциальную темноту…”. [75 To R. Tompson, February 3, 1893 // Barrett Wendell and His Letters. P.  107-108. ] С другой стороны, ностальгия по ушедшим временам вызвала в этом слое общества рост интереса к Англии, англо-саксонским традициям. Очевидно, здесь сказалось влияние англо-саксонизма. Хотя в своей работе Р.  Келли утверждал, что многие американцы в среднеатлантических штатах, на Юге, а также среди элиты Северо-Востока всегда относились к Британии неравнодушно, для новоанглийских интеллектуалов, олицетворявших культуру янки, была традиционной антипатия к родине предков. Б. Соломон отметила резкий рост увлечения Англией в конце XIX в. [76 Kelly R. The Cultural Pattern of American Politics: The First Century. N. Y. , 1979. P.  266, 269, 270; Solomon B. M. The Intellectual Background of the Immigration Restriction Movement in New England // New England Quarterly. V. 25 (1952). P. 47-59. См. стр. 57-58. ]Ощущение собственной родовитости отделяло “васпов” от массы иммигрантов и тех бизнесменов, которые имели иностранное происхождение (Э. Карнегги стал олицетворением этого слоя предпринимателей). Совпадение социальных и этнических различий с другими социальными группами, недовольство потерей прежнего социального статуса, а также отрицательное отношение ко всей совокупности изменений в стране создали для новоанглийских аристократов атмосферу, в которой одной из форм протеста стала антииммигрантская идеология, усиливаемая чувством расового превосходства. Идеи англо-саксонизма естественно вписывалась в комплекс их идей. Некоторое недовольство процессами в жизни современной им Англии компенсировалось чувством расового родства.

В 1891 г. Г. К. Лодж исследовал происхождение лиц, имена которых можно было встретить в“Американской биографческой энциклопедии”. Он пришел к выводу о том, что всех их объединяют англо-саксонские корни. В колледжах и университетах стало преобладать преподавание американской литературы как ветви английской. Адмирал А.  Мэхэн призывал осознать сходство“характера и идей” США и Англии. [77 Цит. по: Strout C. The American Image of the Old World. N. Y. , 1963. P.  141, 144-146. ] Все чаще в периодике употреблялся термин “патриоты расы”. Д. Хэй, который в 1897 г. прибыл в Англию в качестве американского посла, заявил: “Пока я нахожусь здесь, не будет предпринята ни одна акция, противоречащая моему убеждению: принципом нашей внешней политики должно быть дружественное взаимопонимание с Англией”. [78 Цит. по: Ibid. P. 145. ]При этом волна англофилии затронула не только собственно новоанглийскую элиту, но гораздо более широкие круги населения. Описывая внешнеполитические проблемы США, Б. Уэнделл заметил в апреле 1898 г. :“Несмотря на все наши беды, отношение народа к Англии резко изменилось. Рост враждебности к Испании и смутное ощущение того, что может означать война, заставили людей повсюду неожиданно осознать, как никогда ранее, насколько близки наши принципы и принципы Англии. Все уже надеются, что, если любая из этих стран окажется в сложной ситуации, другая окажет ей полную подержку”. [79 To Sir R. White-Thompson, April 4, 1898 // Barrett Wendell and His Letters. P.  120. ]Позже, в сентябре 1898 г. , когда война с Испанией уже началась, Уэнделл повторял, что одним из ее результатов явилось убеждение американцев в“общности нашей национальной жизни и интересов с жизнью и интересами Англии”. [80 To Sir R. White-Thompson, September 12, 1898 // Barrett Wendell and His Letters. P.  122. ] Таким образом, в конце XIX века выявляется любопытное совпадение в отношении к Великобритании, которое проявилось в общественном мнении и высказываниях политических деятелей США, и в растущей популярности идей англо–американской расовой общности, которые оказали влияние и на отношение американских интеллектуалов к проблеме иммиграции. Можно согласиться с утверждением Д. Хайэма о том, что американский нэйтивизм, помимо его исторических корней, в рассматриваемый период был обусловлен кризисом“всего социального порядка Америки”, [81Higham J. Origins of Immigration Restriction, 1882-1897: A Social Analysis // Mississippi Valley Historical Review. V. 39(1952). P.  84. ]самые разные слои населения США одобряли идею рестрикции. Однако именно выходцами из слоев новоанглийской элиты в 1894 г. была основана самая влиятельная организация рестрикционистов—Лига ограничения иммиграции. Идеологические предпосылки нэйтивизма

Идейные предпосылки нэйтивизма включали в себя расистскую традицию в научной мысли, включая англо-саксонский расизм с его теорией тевтонского происхождения, социал-дарвинизм и евгенику.

    Расовая традиция

Прежде всего надо отметить, что современников очень волновали идеи разделения народов на “высшие” и “низшие” расы, первым из которых, по мнению расистов, единственно принадлежала заслуга создания высокой цивилизации. Считалось, что расы, как и люди, обладали различными физическими и психическими свойствами. На протяжении XIX века как американские, так и, в первую очередь, европейские биологи и антропологи были заняты поисками критериев расовых отличий. Теоретически эти поиски вели к ответу на вопрос, происходят ли расы из единого первоначального вида древнего человека или из нескольких видов. В процессе исследований в научной традиции утверждалось понятие расы. В первой половине столетия этой проблеме посвятили свои труды многие известные европейские антропологи: Д. К. Причард, У.  Лоуренс, Д. Сэн-Хилэр, Л. Агасси и другие, а С. Д. Мортон, Д. Бэчмэн, Д. К. Нотт, Д. Р. Глиддон следовали им в Соединенных Штатах. Большинство ученых придерживались мнения, что человеческие расы ведут свое происхождение от разных видов пречеловека (полигенизм), что было гораздо удобнее для расистов, которые могли на этом основании утверждать превосходство определенных рас. Моногенизм, или теория происхождения людей от одного вида, был менее популярен. [82 Gossett T. S. Race: The History of an Idea in America. Dallas, 1963. P. 58-60. ]Конец дискуссиям моногенистов и полигенистов положила книга Ч.  Дарвина о происхождении человека, не оставившая у современников сомнений, что все человеческие расы имеют общее происхождение. Однако Дарвин не подвергал сомнению само существование рас, и расовые различия продолжали оставаться предметом научных исследований, а ученые и энтузиасты продолжали исследовать их признаки. Например, как в Америке, так и в Европе ряд ученых сравнивали с этой целью черепные характеристики людей. Ф. Тидман в Германии, Ж. Деникер во Франции, Р. Б. Бин и Ф. Молл в США исследовали строение и массу мозга представителей разных рас. Еще в 1840-х гг. П. Браун в Филадельфии занимался изучением структуры человеческих волос, ему последовали позднее Д.  Причард, П.  Брока и другие антропологи. Цепь неудач в поисках расовых различий привела английского энтомолога Э. Мюррея даже к изучению вшей: он доказывал, что вши, живущие на теле европейца не могут жить на теле негра и наоборот. Эта теория, однако, была высмеяна в научном мире. [83 Ibid. P. 60-81. ]Для европейских и американских ученых, таким образом, был характерен глубокий интерес к расовым вопросам, и, хотя поиски четкого критерия отличия одной расы от другой мало что дали, само существование рас в естественных науках воспринималось как данность.

    Англо-саксонизм

В общественных дисциплинах в США к концу XIX в. господствовала теория англосаксонизма, или тевтонского происхождения. Начатая еще в XVIII в. историками С. Сквайром, Д.  Пинкертоном и Ш. Тернером, она была в следующем столетии подхвачена Ф. Палгрейвом и Д. М. Кемблом. [84 Squire S. An Enquiry into the Foundation of the English Constitution; or, An Historical Essay upon the Anglo-Saxon Government both in Germany and England. London, 1745; Turner S. The History of the Anglo-Saxons, from Their First Appearance above the Elbe, to the Death of Egbert. London, 1799; Palgrave F. The Rise and Progress of English Commonwealth, 2 vols. London, 1832; Kemble J. M. The Saxons in England. London, 1849. ]В своих трудах эти английские ученые подчеркивали естественное стремление англо-саксов к свободе, доказывали совершенство британских парламентских институтов и т. д. В Соединенных Штатах теория приобрела популярность из-за стремления отстоять молодую американскую демократию от нападок извне. Историк Д. Бэнкрофт заявил, что свобода является одной из особенностей тевтонской расы и, следовательно, политические учреждения англо-саксонских народов исконно носили демократический характер. [85 Bancroft G. The History of the United States from the Discovery of the American Continent. Boston, 1860. ]Похожие взгляды исповедовали в середине века Д. Л. Мотли, У. Х. Прескотт, Ф.  Либер, и Ф. Паркман. [86 Motley J. L, The Rise of the Dutch Republic, A History. N. Y. ,1855; William Hickling Prescott: Representative Selections with Introduction, Bibliography, and Notes. N. Y. , 1943; Lieber F. On Civil Liberty and Government Philadelphia, 1859; Francis Parkman: Representative Selections, ed. William L. Schramm. N. Y. , 1938. ] С течением времени и в общественных науках на обеих сторонах Атлантики утверждался все более и более откровенный расистский подход. Философ Р. Эмерсон назвал одну из глав своей книги “Английские свойства” “Раса” и выдвинул идею о том, что внешность и внутренние характеристики наследуются расами так же как и людьми. Оксфордские профессора У. Стабс и Э. Фримен объявили все достижения английской цивилизации заслугой тевтонской расы. Некоторые американские историки, как, например, Д. Р.  Грин, попали под влияние их идей и в дальнейшем также исповедовали их. В 1870 профессор университета в Висконсине У. Аллен развил мысль о том, что идеи Тацита, относящиеся к свойствам тевтонского характера, могли бы быть проверены наилучшим образом именно в США, потому что именно там примитивная, неосвоенная природа явилась условием проживания потомков древних германцев. [87 Gossett T. Race: The History of an Idea in America. P. 101-102. ]В 1871 теорией заинтересовался Г.  Ч.  Адамс. В 1873-74 он уже вел специальный семинар по изучению тевтонских и англо-саксонских государственных институтов. Одним из самых лучших его учеников, кстати, был Генри Кэбот Лодж. На следующий год Адамс открыл даже специальный курс за свой счет для тех, кто желал продолжить начатые исследования. Он активно поддерживал теорию о преемственности американского народа от древних англо-саксов. [88 Ibid. P. 105. ]В 1880-х гг. самым видным сторонником тевтонской теории был Г. Б. Адамс. Являясь учеником Трейчке, он не занимался изучением англо-саксонских памятников, но напрямую сравнивал институты и обычаи, описанные Тацитом, с традициями и учреждениями колоний Новой Англии. Таким образом, англичане воспринимались им лишь как несущественное звено между древними германцами и американцами. [89 Adams H. B. The Germanic Origin of New England Towns // John Hopkins University Studies in Historical and Political Science. V. 1 (1883) Section 2. P. 5-38. ]Г.  Б. Адамс, таким образом, ушел вперед по сравнению с коллегами, делая вывод о прямой преемственности Америки от тевтонских народов.

Теория тевтонского происхождения стала общим местом в исторической науке того времени. Известный историк А. Б. Харт настаивал в 1897 г. , что германское происхождение американских политических институтов должно быть четко усвоено студентами Гарварда. Э. Д. Уафт и М. К. Тайлер проповедовали теорию в Корнелльском университете. Д. Фиске и Д. Госмер преподавали ее в стенах Вашингтонского университета в Сент-Луисе. В Новой Англии ее видным сторонником был Г. К. Лодж, в Колумбийском университете—Д.  Барджесс. В одной из своих книг Барджесс заявил, что “нации, как и индивиды, одарены в различной степени, а политический гений распределяется не более равномерно, чем другие способности”. [90 Burgess J. Political Science and Comparative Constitutional Law, 2 vols. Boston, 1890. V. 1. P. 33, 37-38. Хорошим свидетельством его расистских воззрений является речь в Кельне 1906 г. , см. Burgess J. W. Reminiscences of an American Scholar. N. Y. , 1966. P. 381-400. ]Потомки тевтонов, по его мнению, должны были осознать, что талант политической организации присущ только им одним, и это накладывает на них ответственность за политическое устройство даже тех государств, где они составляют меньшинство населения. Барджесс мечтал основать школу политологии, где обучались бы начинающие государственные деятели. В 1880 г. его учеником стал поступивший в Колумбийский университет будущий президент США Теодор Рузвельт. По мнению Т.  Дайера, посвятившего целый труд изучению его расистских идей, хотя Рузвельт и не создал собственных теорий в этой области, но, получив интеллектуальный заряд от наиболее именитых расистов своего времени, стал к концу века по причине своей огромной популярности весьма успешным проповедником расизма. Как журналист, историк, естествоиспытатель и политик Рузвельт много сказал и написал о расах и расистских теориях, таким образом содействуя формированию своеобразного восприятия американцами расовой идеи. При этом сам Рузвельт“рассматривал расу как основную единицу человеческой организации и использовал [расовую] концепцию для того, чтобы привнести упорядоченность и последовательность в свое видение мира”. [91 Dyer T. G. Theodore Roosevelt and the Idea of Race. Baton Rouge, 1980. P. 19, 168. ]С 1890-х гг. и далее в течение своего президенства Т.  Рузвельт опирался на теории, выработанные социологами и историками, которые разделяли его убеждение, что мир как целиком, так и в отдельных его частях может быть понят через призму расовой идеи. Это были такие известные интеллектуалы своего времени как директор архива евгеники Ч. Б. Дэвенпорт, евгеник–натуралист Д. С. Джордан, ставший с 1891 г. президентом Стэнфордского университета (одновременно он являлся и президентом университета штата Индиана), а также Б. А. Уилер, президент Калифорнийского университета. [92 Ibid. P. 14. ]Добавим, что значительное влияние на умы американцев своими выступлениями и публикациями оказывал и авторитетный друг Рузвельта Г. К. Лодж, который использовал англо-саксонскую теорию в политических целях. [93 Gossett T. Race: The History of an Idea in America. P. 115-117 ] Практическим последствием широкого распространения в научной мысли той эпохи расистских теорий стало отрицательное, часто презрительное отношение к неанглосаксонским народам, в первую очередь к представителям“новой”иммиграции, распространенное с помощью подобных учений в самых широких слоях населения. [94 Анализ взглядов известных историков на эту тему см. в: Saveth E. N. , American Historians and European Immigrants, 1875-1925. N. Y. , 1965. ]Теперь неприятие переселенцев из Южной и Восточной Европы в целом могло быть обосновано отсутствием родства с германскими народами и, следовательно, недостатком необходимых качеств, присущих “высшей” англо-саксонской расе. Девизом эпохи стали слова шотландского анатома Р.  Нокса: “Раса—это все. Литература, наука, искусство, словом, вся цивилизация зиждется на ней”. [95 Цит. по: Gossett T. Race: The History of an Idea in America. P. 95. ]На протяжении периода с 1875 по 1905 гг. имело место даже изменение словарного состава английского языка, связанное с вводом в употребление и широким использованием новых терминов, которые соответствовали интерпретации истории на расовой основе. Это были такие выраженния как“расовое самосознание”, “расовый конфликт”, “расовое чувство”, “расовый вопрос”, “расовая линия”, “расовый предрассудок”, “расовая проблема”, “расовый бунт”, “расовые войны” и т. д. [96 Dyer T. Theodore Roosevelt and the Idea of Race. P.  23. ]Эволюция рас сравнивалось с развитием живых организмов, расы представлялись наделенными в большей или меньшей степени различными качествами. Общим для всех теоретиков расизма стала и та гибкость, с которой они интерпретировали историю согласно потребностям момента: поскольку четких расовых критериев найдено не было, слово“раса”звучало довольно расплывчато, что позволяло широко его использовать в разных целях. В словарях того периода раса определялась двояко: во-первых, как“происхождение, линия потомства, семья” в широком смысле, во-вторых, как “класс индивидов, произошедших из одних и тех же народов; потомки общего предка; семья, племя, нация людей, принадлежащих к одному народу”. Говорили и писали поэтому об “ирландо-шотландской расе” или “французской расе”, имея ввиду ирландцев и французов, живущих в разных странах. К примеру, ирландские пресветериане казались Т. Рузвельту“крепкой и мужественной расой”. Употреблялись даже выражения типа “раса Кентукки” или “Техасская раса”. [97 Dyer T. Theodore Roosevelt and the Idea of Race. P.  29. ]Таким образом, данное понятие было достаточно широким, чтобы успешно применять его по отношению к любым сообществам народов, имеющих в происхождении или условиях жизни нечто общее. Об этом говорил и историк Д. Коммонс: “Мы используем термин ‘раса’в известной степени свободно и неопределенно, и в этом не наша вина, так как и у этнографов отсутствует единство по этому поводу”. [98 Commons J. R. Races and Immigrants in America. N. Y. , 1907. P.  12. ] Социал-дарвинизм

На протяжении XIX в. в американской социологии наследственность воспринималась как более важный фактор общественного развития нежели среда и окружение. Наследственность же для многих социологов означала опять-таки принадлежность к определенной расе. Несмотря на тот факт, что основы“старого”расизма полигенистов были разрушены, Дарвин, знаменитая книга которого стала, по выражению современного философа, важнейшим научным трудом XIX столетия, привнес в науку идею естественного отбора в процессе эволюции, которая быстро была переведена на язык социологии и стала означать неизбежность борьбы за выживание не только между отдельными индивидами в обществе, но и между социальными группами, нациями и расами. [99 Gossett T. Race: The History of an Idea in America. P. 145. ]Признанным отцом “социального дарвинизма” был Г. Спенсер, это он ввел в оборот такие всем известные ныне выражения как“борьба за выживание” и “выживает сильнейший”. Он воспринял от Ч. Дарвина теорию процесса изменений в эволюции организмов и применил ее в отношении к общественным наукам. Его идеи включали в себя отрицание необходимости социальных институтов и вмешательства государства в жизнь общества в целом. В идеальном обществе, полагал Спенсер, не будет социального законодательства, регулирования экономики—ничего, что мешало бы естественному развитию событий. [100 Об этом он пишет в: Spencer H. The Man Versus the State. N. Y. , 1884. ]В отношении Соединенных Штатов у него была особая теория. Он как-то сказал: одна из истин биологии состоит в том, что случайное смешение различных арийских народов “…произведет более сильный тип человека нежели тот, который существовали до сих пор… Я думаю… американцы имеют основания ожидать наступления времени, когда они создадут самую великую цивилизацию из тех, что знал мир”. [101 Цит по: Youmans E. L. , ed. , Herbert Spencer on the Americans, and the Americans on Herbert Spencer. N. Y. , 1883. P. 19-20. ] Понятно, что теория о естественности гибели слабых и возвышении сильных импонировала американским расистам в эпоху бурного экономического роста Америки. Однако, как замечает исследователь этого вопроса Т. Госсет, они не могли использовать его ламаркизм. Спенсер следовал Ламарку, в отличие от Дарвина считая, что приобретенные в процессе развития организмов характеристики могут наследоваться. Это значило, что теоретически представители любой нации могут“приспособиться”: смешаться с более высокой расой и, таким образом, улучшить свойства своей расы в целом. [102 Gossett T. Race: The History of an Idea in America. P. 152; Spencer H, Principles of Sociology. N. Y. , 1890-96. V. 2, part 3. P. 584-85; Life and Letters of Herbert Spencer, ed. David Duncan. N. Y. , 1908. V. 1. P. 380-81. V. 2. P. 121, 135-36, 190. ]Однако , как и многие его оппоненты, Спенсер не подвергал сомнению понятие расы, он был убежденным расистом и “применял свои расистские идеи везде, где не находилось другого готового объяснения”. [103 Gossett T. Race: The History of an Idea in America. P. 153. ]Его влияние на американскую общественную мысль было огромным: профессор социологии Ч. Кули говорил, что большинство тех, кто изучал социологию в США с 1870 по 1890 гг. , неизбежно начинали изучение предмета с работ Спенсера. [104 Ibid. P. 154. ] Самым выдающимся учеником Спенсера в США был У.  Г.  Самнер, профессор политологии Йельского университета. Расовая теория играла сравнительно малую роль в учении Самнера: интеллектуальные сражения со сторонниками экономической реформы отнимали большую часть его энергии. Однако и он не был эгалитаристом в расовых вопросах, принимая идею о“низших” и “высших” расах. Известно его фаталистское высказывание: “Человек может проклинать судьбу за то, что он рожден среди низшей расы, но он так и не получит ответа с небес о причине своих злоключений”. [105 Sumner W. G. The Challenge of Facts and Other Essays. N. Y. , 1914. P. 302? 3. ] В тот период в Америке было распространено патерналистское отношение к “низшим” народам как к “младшим”братьям. Поскольку развитие наций сравнивалось с развитием живых организмов, считалось, что нации проходили стадии детства, юности, зрелости и старости. [106 Gossett T. Race: The History of an Idea in America. P. 154. ] Более “зрелые” нации, таким образом, превосходили “юные” и “дряхлые” по многим показателям. Таким образом, социал-дарвинизм, не будучи единым течением, усвоил дарвиновские постулаты о естественном отборе в процессе эволюции живого мира и перенес их на почву социологии. В трудах Спенсера, Самнера и других ученых, наряду с идеями социал-дарвинизма, сохранялся старый расистский подход, исповедовалась иерархия рас. Конечно же, англо-саксонская раса занимала в этих учениях привелигированное место.

    Евгеника

Однако идея о необходимости целенаправленного вмешательства в процессы развития общества прозвучала на исходе века не из уст социал-дарвинистов, которые были сторонниками laissez faire, а последователей теории евгеники—генетического улучшения человеческих организмов. Движению евгеники положил начало кузен Ч.  Дарвина Фрэнсис Гэлтон. В 1869 г. он опубликовал книгу под названием“Наследуемый гений”. Цель своих исследований он обозначил как “быстрейшее продвижение к целям эволюции с меньшими трудностями, чем если бы события разворачивались естественным путем”. [107 Galton F. Inquiries Into Human Faculty and Its Development. 2nd ed. London, 1951. Introduction. ] Его основная идея сводилась к тому, что “гений”не только может наследоваться, но и на самом деле всегда передается по наследству. Мало того, в отличие от социал-дарвинистов, которые считали всякое вмешательство в естественный ход событий нежелательным, имеющим всегда только отрицательные результаты, Гэлтон указывал, что“улучшение естественных свойств будущих поколений человечества находится в целом, хотя и косвенно, под нашим контролем. Мы неспособны их произвести, но мы можем ими управлять”. [108Galton F. Hereditary Genuis: An Inquiry Into its Laws and Consequencies. 3d ed. London, 1914. P. 413. ]Гэлтон предлагал вести реестры выдающихся семейств с тем, чтобы скрещивать их в дальнейшем. [109 Himmelfarb G, Darwin and the Darwinian Revolution, 2nd edition. N. Y. , 1962. P. 402. ] “Умственные способности—такое же преимущество живого организма как и физическая сила, и поэтому из двух разновидностей животных при прочих равных в битве за существование возобладает та, что умнее. Точно так же среди общественных животных: более умная раса будет преобладать при прочих равных”. [110 Galton F. Hereditary Genuis: An Inquiry Into its Laws and Consequencies. P. 392. ]Гэлтон отрицательно относился к миграциям населения в Англию и из Англии, считая, что они способствуют, например, исчезновению манер поведения и в целом понижают степень расовой чистоты. Он также указывал на некоторые факторы, влияющие на природные способности наций, среди них средний возраст вступления в брак (у“высших” рас он моложе), а также въезд “желательных”иммигрантов в страну. По поводу иммиграции в Америку его позиция была однозначной. Он сказал: “Мы не можем не думать о славной участи страны, которая должна в течение многих поколений привлекать к себе подходящих иммигрантов—но только их! —способствуя поселению этих людей и натурализации их детей”. [111 Ibid. P. 398, 413. ] Таким образом, вместе с идеей вмешательства в “естественный отбор”, используя дарвиновскую теорию изменения организмов, Гэлтон предложил селекционную иммиграционную политику как одно из средств, способствующих улучшению нации в целом.

Растущая популярность евгеники в Соединенных Штатах отразилась в росте интереса к генеалогии, семейной истории. Последователями Гэлтона в США являлись известные ученые Р. Дагдл, Г. С. Холл, Д. М. Болдуин, А. Г. Белл и другие. [112 См. , например: Bell A. G. How to Improve the Race. // Journal of Heredity. V...5 (January 1914). ]К 1900 г. идея о наследственности умственных способностей и черт характера стала общепринятой, одним из ее доказательств являлся факт внешних расовых различий. При этом общим у социал-дарвинистов и последователей евгеники стало также признание того, что именно наследственность является причиной социальных зол, в частности, бедности. Д. С. Джордан, президент Стэнфордского университета, считал, что “не сила сильного, но слабость слабого порождает эксплуатацию и тиранию”. [113 Цит. по: Gossett T. Race: The History of an Idea in America. P. 159. ]У евгеники были и противники: ученые Ф. Гиддингс, Л.  Уорд, Ч.  Кули, Э. А. Росс, Д. Коммонс. [114 Об их взглядах см. : Gossett T. Race: The History of an Idea in America. P. 160 ff. ]Однако и они выступали с расистских позиций, поддерживая вместе с Гэлтоном идею ограничения иммиграции. Таким образом, иммиграция попала под огонь критики, раздававшейся с разных сторон: от приверженцев англо-саксонизма до социал-дарвинистов и евгеников—представителей ведущих течений в общественных науках данного периода. Многие ведущие политики и ученые были едины в своих антииностранных взглядах, в своем опасении за расовую чистоту англо-саксонской общности народов. Иммигранты, как мы видели, рассматривались как одно из зол современной Америки, которое было несовместимо с перспективой процветания американской нации. Однако примета времени состояла в том, что, во-первых, в отличие от времен партии “незнаек”, идеологом нэйтивизма выступала американская элита, во-вторых, отрицательное отношение к иностранцам было свойственно по многим причинам не только высшим слоям, но и всему остальному населению страны. [115 Барбара Соломон заметила, что в 1850-х годах бостонцы не поддерживали “ннезнаек”, в то время как последние не предлагали ограничить иммиграцию. Solomon B. M. The Intellectual Background of the Immigration Restriction Movement in New England. P. 48. ]Еще в 1950-х гг. историками был оспорен тезис об общем противостоянии бизнеса идеям рестрикции. [116 Heald M. Business Attitudes Toward European Immigration, 1880–1900 // Journal of Economic History. V. 13, 1953. P. 291-304. ]Отношение бизнесменов разного масштаба (в том числе и крупных) к иммиграции определялось“смесью теорий, которые представляли переселенца главным орудием сил, подрывающих традиции”. [117 Ibid. P.  303. ]Однако если промышленные магнаты при общем негативном отношении все же были заинтересованы в дешевой рабочей силе, то представители отраслей экономики, попавших в кризис в эпоху индустриализации, часто воспринимали иммигрантов как нежелательных конкурентов. Например, для бостонских производителей готовой одежды соперничество иммигрантов Нью-Йорка, работавших в “потогонных” мастерских той же отрасли, стало настоящим бедствием, поскольку они оттянули на себя заказы и вызвали этим упадок отрасли в Бостоне. [118Boston Clothing Trade Advisory Board. Some Facts of Interest to Boston Clothing Merchants. Boston, 1889 // Immigration Restriction League. Newspapers Clippings, Collected by the Immigration Restriction League Related to Immigration. MD, HL, HU. Исследование представителей бостонских представителей отрасли посвящено “потогонным”мастерским Нью-Йорка. Цифры, подтверждающие уменьшение отрасли более чем в два раза и ее уход на второй план см. в: United States. Twelfth Census. 1900. Manufacture. Part 1. Wash. , 1901. P.  cclxxxv-vi, Table XVII; P.  ccxxxviii-iv, Table XVIII...]В целом сдвиг товаро-денежных потоков в Америке конца XIX века, вызванный переменами в социально-экономической жизни, совпал с наплывом иммиграции, который был (и это следует подчеркнуть) одним из последствий этих изменений. [119 Hourwich I. A. Immigration and Labor: The Economic Aspects of European Immigration to the United States. N. Y. , 1912. P.  102: “…the demand for labor determines the character, as well as the volume, of immigration. ”]Петиции, требующие рестрикции иммиграции, были направлены в конгресс в начале 1890-х гг. Торговой ассоциацией Бостона, Бостонской торговой палатой, Торговыми палатами Сиэтла и Бостона, Чикагской торговой комиссией, Американской организацией коммерческих перевозок и прочими ассоциациями бизнеса. [120 Higham J. Strangers in the Land. P.  70. ] Мир бизнеса, таким образом, был в большой степени на стороне нэйтивистов. Средства массовой информации

Одним из итогов промышленной революции стало то, что “массовая грамотность населения, а также широкое тиражирование дешевой печатной продукции породили мощный информационный бум”. [121 Купер Д. М. Второй “золотой век” американской политики // Исторический образ Америки. М. , 1994. С.  191. ]Тираж газет и журналов вырос, они прочнее связали между собой различные районы страны. Крупные периодические издания стали предоставлять место на своих страницах для дискуссий на актуальные темы по проблемам общественного развития. [122Саломатин А. Ю. Социально-политическая стагнация или эволюция? “Позолоченный век” в США// Исторический образ Америки. С. 238-241. ]Они представляли срез общественного мнения по разным вопросам, одновременно содействуя его формированию. В последние десятилетия XIX в. вместе с ростом нэйтивизма проблема иммиграции стала активно обсуждаться в печати. Ряд крупных изданий, включая “Норт Америкэн Ревью”, “Нэйшн”, “Попьюлар Сайнс Куотерли” и т. д. , посвящали статьи описанию влияния иммигрантов на различные аспекты жизни американского общества. Одно из самых полных справочных изданий—“Индекс периодических изданий Пула”показывает рост количества статей, посвященных иммиграции: за период с 1882 по 1887 гг. было опубликовано 10 статей, с 1888 по 1892 гг. — 43, с 1893 по 1896 гг. —68. [123Benson L. Turner and Beard: American Historical Writing Reconsidered. N. Y. , 1966. P.  74-75. ]Авторы этих статей, а среди них были известные политики и ученые, предлагали различные подходы к вопросу о рестрикции. В первом выпуске“Публикаций” Лиги ограничения иммиграции говорилось: “вряд ли многим удается осознать, сколько существует выдающихся в политике или в изучении этой проблемы людей, которые .... настаивают на принятии мер для сохранения чистоты национального характера”. [124 Various Facts and Opinions Concerning the Necessity of Restricting Immigration // Immigration Restriction League. Publications of Immigration Restriction League. Boston, 1894-1903. Publication #1. Boston, 1894. MD, BPL. P.  1. ]Уже в 1880-х гг. в прессе прозвучали голоса о необходимости строже контролировать поток приезжающих европейцев. [125 Boyesen H. H. Dangers of Unrestricted Immigration // Forum. V. 3 (July 1887). P.  534-535; Ford W. C. Regulating Immigration // Epoche. V. 1 (April 15, 1887). P.  229-230; Mayo-Smith R. Control of Immigration //Political Science Quarterly. V. 3 (March, June, September 1888). P.  46-77, 197-225, 406-424. ]Более того, к 1890 г. в США вышло много работ, которые хотя и по-разному освещали проблему иммиграции, но вывод делали один: иммиграция подвергает американскую цивилизацию серьезной опасности.

В 1885 г. вышла книга проповедника Джозии Стронга “Наша страна”. Она стала сенсацией и распродавалась в огромных количествах: за три десятилетия было напечатано и продано 175 тыс. экземпляров, а отдельные главы печатались в известных журналах или издавались в виде брошюр. [126 Herbst J. Editor’s Introduction // Strong J. Our Country, Its Possible Future and Its Present Crisis, reprint of the rev. ed. of 1891. Cambridge (Mass. ), 1963. (Далее—Strong J. Our Country. )]Кроме того, книга сделала автора одним из известнейших людей страны, вызвала многочисленные просьбы к нему о чтении лекций и выступлениях, принесла ему пост президента Американского евангелического союза. [127 Holmes J. H. Strong Josiah // Dictionary of American Biography. V. 18. N. Y. , 1936. P. 150. ]Стронг писал о многочисленных опасностях, грозящих Америке, и о мерах, которые необходимо было, по его мнению, незамедлительно принять, чтобы избежать губительных последствий современного положения вещей. Главными из опасностей он называл католицизм (или, как Стронг выражался, “романизм”), за которым шли мормонизм, торговля алкогольными напитками, социализм, города как сосредоточение зла и растущее расслоение общества. Все они неизбежно упирались в иммиграцию.

Показывая причины роста иммиграции в Америку из европейских стран Стронг подчеркивал, что уже в 1880 г. иностранцы и их дети составляли 33, 9% населения страны. При этом, с его точки зрения, “типичный иммигрант—это европейский крестьянин, чей горизонт узок, моральные или религиозные устои шатки или неверны, а представления о жизни низки”. [128 Strong J. Our Country. P. 52-53. ]Поэтому их моральный уровень по приезде в США еще более падает. Не случайно, утверждал Стронг, торговля самым эффективным средством для понижения уровня общественной морали—алкоголем—велась в основном иностранцами. Иммигранты пополняли тюрьмы и заведения для бездомных. Они составляли более трети количества бедняков в стране и совершали пять восьмых всех самоубийств при том, что их доля в населении была меньше, чем одна седьмая. Иностранцы заселяли города и вели недостойный образ жизни. Они привозили с собою“континентальное представление о субботе и результат этого был хорошо виден в городах, где святой день был превращен в праздничный”: народ пил спиртное и танцевал танцы в питейных заведениях. [129 Ibid. P. 53-55. ] Стронг отмечал, что немногие из приехавших натурализуются, в то время как “наша безопасность требует ассимиляции чуждых народов, а процесс ассимиляции замедляется и становится труднее в то время, как доля иностранцев возрастает”. [130 Ibid. P. 57. ] Особенно беспокоила Стронга привычка иммигрантов употреблять алкоголь и, как следствие этого появление и процветание многочисленных питейных заведений, так называемых “салунов”, которые, как казалось ему, начинали контролировать и законодателей, и исполнителей закона. По его мнению, “салун” стал уже тогда своеобраазным политическим институтом. “Его политическая поддержка может иметь решающее значение, потому что владельцы ‘салунов’—это прежде всего владельцы ‘салунов’, а потом уже демократы или республиканцы, —возмущался Стронг. —И если их торговля в опасности, для них легче сменить политические взгляды… и использовать это в интересах бизнеса. Талантливый нью-йоркский политик, имеющий репутацию непьющего верующего человека, сказал, что он скорее выберет поддержку салуна чем поддержку церкви”. [131 Strong J. The Twentieth Century City. N. Y. , 1970. P. 32. ]Причиной растущей власти содержателей баров опять объявлялись иностранцы. Стронг заявлял: “Это иммиграция поддерживает власть спиртного, и мы имеем “спиртной голос”. Иммиграция поставляет большинство жертв мормонизма, и мы имеем “мормонский голос”. В иммиграции сила католической церкви, и мы имеем “католический голос”. Иммиграция породила и вскормила американский социализм, и у нас возник “социалистический голос”. Иммиграция течет в города, и создает там политическую неразбериху. Нет более серьезной угрозы для нашей цивилизации, чем наши города, управляемые толпой”. [132 Strong J. Our Country. P. 55. ]Таким образом, делался вывод о недопустимости продолжения такого притока иммигрантов.

Один из первых критиков неограниченной иммиграции на научной основе был социолог Р. Мэйо-Смит. В 1890 г. вышла его книга“Эмиграция и иммиграция”. [133 Mayo-Smith R. Emigration and Immigration. N. Y. , 1890. ] Основатель Лиги ограничения иммиграции П. Холл рекомендовал ее позже как “лучшую работу современности” по вопросам иммиграции. [134 Publications of Immigration Restriction League. Boston, 1894-1903. MD, . BPL. Publication #2. ]Одной из проблем, занимавших Мэйо-Смита, была проблема участия иммигрантов в политической жизни Америки. В то время получить американское гражданство для большинства из них было несложно. Переселенцы наводнили крупные промышленные центры, а в некоторых городах они составляли большинство населения, таким образом, определяя исход местных выборов. Приехав из стран, политические системы которых имели мало общего с американской демократией, иммигранты считались политически отсталыми, неспособыми осознать свою ответственность за голосование на выборах и самостоятельно принять решение. Мэйо-Смит показывал на примере штата Массачусеттс, что“в то время как среди коренных американцев штата только 54, 5%—люди старше 20 лет, среди иммигрантов—84, 5%. Между тем мужчины старше 21 года, т. е. имеющие право голоса, составляли 25, 5% всего населения США; прри этом коренные белые американцы мужского пола в этом возрасте—22, 4% коренного белого населения; в то время как белые иммигранты старше 21 года—46% от общего числа белых иммигрантов”. [135 Mayo-Smith R. Emigration and Immigration. P. 80. ]Выходило, что следствием такого соотношения могло быть преобладание иммигрантов с правом голоса над коренными американцами в местах, где общая численность их была равной. Мэйо-Смит отмечал, что в 14 штатах иностранцам разрешалось голосовать на выборах штатных легислатур (следовательно, опосредованно на выборах в конгресс) после того как они устно заявляли о своем намерении натурализоваться, хотя и не подавали официального прошения об этом и могли вообще этого не делать. В штатах Алабама, Арканзас, Делавер, Флорида, Индиана, Миннесота, Миссури, Северная Каролина, Северная Дакота, Техас и Висконсин для участия в выборах необходимо было прожить год и заявить о своем намерении стать гражданином США. В Колорадо, Канзасе, Небраске и Орегоне ценз оседлости был еще ниже—6 месяцев. [136 Ibid. ; Croswell S. G. Should Immigration Be Restricted? // North American Review. V. 164 (March 1897). P. 534. ] Мэйо-Смит критиковал стремление политиков завоевать симпатии иммигрантов в городах путем потакания их“неамериканским”запросам. Например, ирландцы требовали, чтобы Америка строила свои отношения с Великобританией в зависимости от состояния отношений последней с Ирландией. Немцы во многих местах“контролировали действия политиков в отношении спиртных напитков, часто будучи в оппозиции с настроениями местного населения”. [137 Mayo-Smith R. Emigration and Immigration. P. 86. ] Отсюда, как мы видели на примере Стронга, —употребление в общественно-политической лексике того времени выражений “немецкий голос”, “ирландский голос” и т. д. Мэйо-Смита беспокоило и влияние римской церкви, основанное на “голосовании согласно указаниям священников”. Он писал, что подобное влияние, без сомнения, оказывалось католиками в штате Нью-Йорк с целью получения и использования общественных средств и земель для нужд церкви. [138 Ibid. P. 87. ]Другим аспектом проблемы было ухудшение состояния дел в городском управлении, которое также связывалось Мэйо-Смитом с преобладанием иммигрантов на выборах в городах. “Недавние вспышки анархизма и социализма” он также относил на счет влияния иностранцев: “…Социализм и анархизм не произросли на американской почве, и их происхождение не англо-саксонское”. [139 Ibid. P. 88. ]В целом, экономические и политические воззрения иммигратов виделись социологом как“абсолютно отличные от тех, что свойственны англо-говорящей расе”. В декабре 1890 г. президент Американской экономической ассоциации Ф. Уокер объявил: “Перспективы нации неясны. Предмет [иммиграции] требует постоянного и полного внимания”. Он призвал ассоциацию изучить проблему в целом и предложить американскому народу свои выводы. [140 Walker F. A. The Tide of Economic Thought // American Economic Association, Publications. V. 6 (1-2), 1891. ]С начала 1890-х гг. периодические издания стали говорить о важности скорого принятия конкретных действий. В одной из передовиц республиканской“Нэйшн”в сентябре 1891 г. указывалось, что проблема иммиграции достигла такой остроты, когда необходимо предпринять более решительные шаги для ее решения. Главное беспокойство вызывало относительное и абсолютное увеличение количества иммигрантов“латинских рас”—носителей традиций и привычек, чуждых американской цивилизации, не имеющих ничего общего с англо-саксонской культурой. Тревожной тенденцией было названо также преобладание среди иммигрантов представителей низших социальных слоев. [141 Nation. V. 53, Sept. 17, 1891. P. 210. // Immigration Restriction League. Newspapers Clippings, Collected by the Immigration Restriction League Related to Immigration. MD, HL, HU. ] Тогда же Г. К. Лодж отметил, что проблема иммиграции привлекает “с каждым днем все больше внимание общества”, и те, кто понимает, что “это самый сложный вопрос для американского народа”—принадлежит к числу “самых серьезных и проницательных людей общества”. [142 Lodge H. C. The Political Issues of 1892 // Forum. V. 12 (September 1891). P. 104. ] Имидж иммигранта стал приобретать все больше отрицательных черт. Примером этого может служить описание итальянца—“даго”, которое было дано Э.  Морганом в ежемесячном популярном научном обозрении в статье под звучным названием“Что нам делать с ‘даго’? ” (1890): “Этот даго, кажется, не только кучкуется в стадо, но и дерется, —писал Морган. —Нож, которым он разрезает хлеб, используется им для того, чтобы отхватить ухо или палец другого“даго”, или чтобы полоснуть по его щеке… Зрелище человеческой крови знакомо ему так же хорошо, как и зрелище пищи, которую он употребляет… Его женщины следуют за ним как собаки, ожидают обращения не лучше чем с собаками, и не имеют ни малейшего представления, как вести себя, без постоянной череды ударов и пинков… Очевидно, что ему нечего терять, и с любой точки зрения он не может ничего приобрести—даже в самой суровой тюрьме, которую только мог изобрести американский ум”. [143 Morgan A. What Shall We Do With the ‘Dago’? // Popular Science Monthly (December 1890); See also Makers of America—Natives and Aliens, 1891-1903. London, 1971. P. 3-9. ] Порою дело доходило до открытых столкновений. В марте 1891 г. в Новом Орлеане толпа линчевала оправданных судом 11 итальянцев, подозреваемых в убийстве шефа местной полиции. Стоявшие на улице жители, не дождавшиеся обвинительного приговора, расправились с иммигрантами сами. Судилище обсуждалось по всей стране, действия горожан вызвали одобрение. Сенатор Г. К. Лодж ответил на это событие очередной статьей в“Североамериканском обозрении”, где писал о наплыве в страну людей, “далеких от нас расой и кровью”, “почти полностью неграмотных и в большинстве своем лишенных профессии, образования и денег”. Что же касается подвергнутых суду Линча, утверждал политик, то в Америке “по отношению к итальянцам как таковым никакой враждебности не существует”. Наоборот, их воспринимали до сих пор как “старательных людей, склонных к ссорам в своем кругу, но в целом бережливых, работящих, воспитанных”. [144 Lodge H. C. Lynch Law and Unrestricted Immigration // North American Review. V. 152 (May 1891). ]Убитых постигла печальная участь, поскольку большинство в толпе верили, что итальянцы принадлежат к секретному преступному обществу, ответственному за убийство полицейского: “Распространено мнение, —указывал Лодж, —что это сообщество не только ответственно за убийство шефа полиции, но что оно расширяет сферу своих действий и контролирует суды, используя угрозы, а также постепенно распространяет свой контроль на правительство города и штата”. [145 Ibidem. ] Итальянцы представляли частный случай, однако антипатия к отдельным этническим группам сливалась в неприязнь ко всей иммиграции из Южной и Восточной Европы в целом. При этом овертоном звучали слова о расовой неполноценности“новых”иммигрантов. Так, упомянутый президент Массачусеттского института технологий Ф. Уокер озаглавил свою статью в журнале“Форум” “Иммиграция и деградация”. В ней он старался систематично описать отличия “новой иммиграции” от “старой”: иммигранты прибывают “все более из стран Южной и Восточной Европы—народы, которые не смогли сами отстоять для себя благ в течение войн между расами на протяжении веков и в борьбе с тяжелыми природными условиями; народы, которые менее всего способы приспособиться к нашим политическим порядкам и общественной жизни, и которые до сих пор находятся на самой низкой стадии промшленного развития”. Уокер являлся, по мнению историка Хайэма, “американцем, внесшим оригинальный вклад в нэйтивистскую мысль конца XIX века”. [146 Higham J. Strangers in the Land. P.  142. ]Он развил теорию о демографическом вырождении американской расы при увеличении уровня естественного прироста среди иммигрантов и его уменьшения среди коренного населения. Являясь директором ценза 1870 г. , он раньше всех увидел эти опасные с его точки зрения тенденции. Впоследствии проблема иммиграции полностью захватила его внимание. [147 Munroe J. P. A Life of Francis Amasa Walker. N. Y. , 1923. P.  300; о взглядах Уокера: Walker Francis A. Immigration and Degradation // Forum (August 1891), see also Makers of America—Natives and Aliens, 1891-1903. Immigration // Yale Review. V. 1 (August 1892); Restriction of Immigration // Atlantic Monthly. V. 78 (June 1896). ] С более умеренных позиций выступали авторы, признававшие роль иммиграции в развитии страны, но, тем не менее, считавшие по ряду причин целесообразным ее дальнейшее ограничение. Например, сенатор из Северной Дакоты Г.  Хэнсборо, отстаивая мнение о неразумности полного запрещения иммиграции, отмечал: единственной проблемой остается“характер” и “качество” иммигрантов. “Нам не нужны преступники и нищие Европы”, —писал он. [148 Hansborough H. Why Immigration Should Not Be Suspended // North American Review. V. 156 (January 1893). P. 224. ]Он же говорил о связи проблем городов с иммиграцией, однако обвинял во всех бедах прежде всего беспринципных политиков, которые в обмен на голоса иммигрантов позволяют им захватывать городские центры. “Мы на пороге времени, когда увидим все наши большие города заполненными ими [иммигрантами]—и кучку демагогов, которые будут их контролировать”. [149 Hansborough H. The Harm of Immigration // Nation. V. 56 (January 19, 1893). P. 43. ] Неприязнь американцев вызывала еще одна характеристика “новой” иммиграции—неграмотность. В образованных кругах было широко распространено мнение о высоком уровне образования как одной из основ функционирования американской республики. [150Роберт Келли, однако, замечает, что “большинство амриканцев были враждебно настроены к высшему образованию как непрактичному занятию аристократов и не доверяли ученым”. См. Kelly R. Op. Cit. P.  234. ] Современник описываемых событий—публицист С. Кросуэлл утверждал: “все основы жизни нашей нации покоятся на образовании”. [151 Croswell S. Should Immigration Be Restricted? // North American Review. V. 164 (March 1897). P. 535. ] Ч.  Смит, президент Торговой палаты Нью-Йорка, писал в “Североамериканском обозрении”в 1892 г. : “Угроза нашим институтам происходит не от анархистов и метателей бомб…, реальная и постоянная опасность для этой страны состоит в продолжении наплыва огромного количества неграмотных [иммигрантов]. ” Он напоминал, что четыре пятых преступников в Америке необразованы, в то время как стоимость годового обучения ребенка в нью-йоркской школе в четыре раза дешевле стоимости содержания одного человека в тюрьме. [152 North American Review. V. 154 (April 1892). P. 437 // Immigration Restriction League. A Collection of Clippings and Pamphlets on Immigration Restriction Published in the United States in the 1890s. MD. LL, HU; ] Признавая выгоду иммиграции с точки зрения экономического развития страны и не взывая к ее полному прекращению, ряд политических деятелей и ученых, включая Ф. Уокера, У. Сеннера, Г. Лоджа, Д. Уэбера, С. Г. Кросуэлла, У.  Э.  Чэндлера, Г. Хэнсборо, выступали за введение более решительных ограничений на въезд в США, одним из которых должен был стать тест на грамотность. Нэйтивисты взывали к действиям, необходимость которых была им столь очевидна, что они отрицали саму возможность партийных разногласий. В марте 1892 г. в“Форуме” сенатор от штата Нью-Хэмпшир У. Э. Чэндлер утверждал: “Политические различия не должны помешать нам объединить усилия, чтобы честно, уверенно и эффективно воплотить в жизнь наши сегодняшние законы об иммиграции и натурализации, и, возможно, изменить их впоследствии, если это будет необходимо”. [153 Forum. V. 8 (March 1892). P. 113. ]

6 декабря 1892 г. президент Б. Гаррисон отметил в ежегодном послании конгрессу, что“доступ в страну и к высоким привилегиям ее гражданства должен быть более ограничен и тщателен. Я полагаю, мы имеем право—и это наша обязанность по отношению к нашему народу, и особенно трудящемуся люду—не только не пускать [в страну] порочных, неграмотных, общественно опасных, нищих и законтрактованных рабочих, но и сдерживать сегодня слишком большой поток иммиграции путем дальнейшего ограничения”. При этом он говорил о “политических, моральных и экономических интересах страны”. [154 Public Papers and Adresses of Benjamin Harrison. March 4, 1889—March 4, 1893. N. Y. , 1969. P.  154. ] Обобщая более широко, “Американский журнал политики” утверждал: “В современных условиях в мире невозможно всем пользоваться [одними и теми же] привилегиями. Поэтому вопрос, который поставлен перед нацией, таков: должны ли мы пожертвовать благополучием наших собственных сограждан, пытаясь улучшить условия жизни граждан других стран? ”. [155 American Journal of Politics. V. 3 (October 1893). P. 427 // Immigration Restriction League. A Collection of Clippings and Pamphlets on Immigration Restriction Published in the United States in the 1890s. MD, LL, HU. ] Журналист А.  Уайт в одном из номеров “Чэритиз ревью”в 1893 г. перечислил причины, по которым следовало остановить иммиграцию в США: деградация американской расы; несправедливая конкуренция, навязанная американским неквалифицированным рабочим, которые“слишком бедны и слишком многочисленны”, чтобы сплотиться против общей опасности, понижение жизненного стандарта среди тех, с кем иностранцы конкурируют на рынке неквалифицированной рабочей силы, а также постепенное ухудшение расового характера коренных американцев (из-за смешения с иммигрантами) и растрата благотворительных средств на помощь иностранцам вследствие нашествия“хронически неисправимых нищих”. [156 Charities Review. V. 3 (December 1893). P. 77 // Immigration Restriction League. A Collection of Clippings and Pamphlets on Immigration Restriction Published in the United States in the 1890s. MD, LL, HU. ] В январе 1893 г. сенатор Чэндлер написал в “Североамериканском обозрении” о том, что “существует почти всеобщее убеждение в необходимости ввести более суровые ограничения на въезд иммигрантов, но нет единства во мнении какие именно шаги следует для этого предпринять”. [157 Chandler W. E. Shall Immigration Be Suspended? // North American Review. V. 156 (January 1893). P. 4. ]Передовицы с требованием ограничить иммиграцию регулярно помещало и американское издание лондонского“Обозрения обозрений”, издаваемое А. Стоу. Частым автором там был Д.  Стронг. [158 Benson L. Op. Cit. P. 75. ] Крупные периодические издания Северо-Востока демонстрировали срез общественного мнения в отношении иммиграции. Независмо от конкретной позиции, общим было убеждение в растущей расовой неполноценности иммиграции, угрожающей будущему Америки, а следовательно, в необходимости ограничения притока иммигрантов путем принятия более действенных законодательных мер.

    Лига ограничения иммиграции: опыт “нового нэйтивизма”

Один из сторонников рестрикции, журналист С. Фишер, в одном из номеров журнала “Форум” сказал: “Современное движение против иммиграции, если оно разрастется и примет более отчетливые очертания, будет иметь много преимуществ по сравнению с движением‘незнаек’1850-х. Оно избежит абсурда секретности… Оно будет полностью свободным от нападок на римских католиков, а также от насилия и злости, которые ранее присутствовали”. [159 Forum. Vol. 14 (January 1893). P. 614. ] И действительно: при том, что “абсурды”прежних времен сохранились в деятельности многочисленных патриотических секретных обществ, новое движение против иммиграции приняло“более отчетливые очертания” и во многом сумело избежать этих “абсурдов”. “Организационная революция” [160 Этот термин был впервые употреблен историком Кеннетом Булдингом еще в 1950-х гг. , а затем полнее раскрыт в книге Сэмюэля Хэйса. См. : Hays S. P. The Response to Industrialism: 1885-1914. Chicago, 1957. P. 7 ff. ; Boulding K. The Organizational Revolution: A Study in the Ethics of of Economic Organization. N. Y. , 1953. ], проходившая в США в конце XIX в. и отразившаяся в росте количества самых разных реформистских сообществ, имела важное значение для политического процесса в стране, поскольку она породила новый тип организаций, подобных Лиге ограничения иммиграции (см. ниже). Их отличие состояло, во-первых, в беспартийности, а во-вторых, в использовании бюрократических методов организации для достижения четко поставленных целей. [161Об этом на примере первой такой организации (Anti-Saloon League) писал Остин Керр: Kerr A. K. Organizing for Reform: The Anti-Saloon League and Innovation in Politics // American Quarterly. V.  32 (1980). P. 37-53. ]Если следовать историку О. Керру, это была реакция на успех подобных методов в бизнесе, где к ним начали прибегать еще с 1850-х гг. [162 Ibid. P.  38. ]Рост специализации, разделение функций внутри компаний между различными департаментами и координация их усилий из единого центра были усвоены разного рода реформистскими организациями, число которых множилось с приближением конца столетия. С другой стороны, эти ассоциации были ведомы часто представителями научной и административной элиты и объединяли сторонников разных партий. Методы бизнеса были успешно перенесеы в сферу деятельности общественных организаций. О. Керр назвал заимствование управленческих технологий и бюрократических стандартов из мира бизнеса в сферу общественной жизни“главным мотивом социальных и политических реформ начала 20 века”. [163 Kerr A. K. Organized for Prohibition: A New History of Anti-Saloon League. New Haven, 1985. P. 4-5; Idem, Organizing for Reform: The Anti-Saloon League and Innovation in Politics P. 37, 39. ] 31 мая 1894 г. в Бостоне была основана Лига ограничения иммиграции. В ее конституции, которая была принята в день основания, были четко определены задачи: “отстаивать и добиваться законодательного ограничения и более жесткого регулирования иммиграции; издавать документы и брошюры, распространять информацию о ней, устраивать встречи с общественнностью и формировать общественное мнение в пользу дальнейшего запрещения въезда лиц, нежелательных для нашего гражданства или приносящих вред нашему национальному характеру”. [164The Constitution of the Immigration Restriction League // Immigration Restriction League. Scrap-Books. May 1894–March 1898. Boston. 1894–1898. MD, BPL. ]Вступить в Лигу было просто. на задней стороне обложки любой изданной ею брошюры можно было прочитать о том, что годовое членство стоит доллар, пожизненное—10 долларов, при этом пожизненные члены освобождаются от ежегодных взносов. Все тексты для публикации и заявки о вступлении в Лигу предлагалось направлять на адрес Прескотта Холла, секретаря и казначея Лиги. Подчеркивалось, что Лига—“непартийная и нерелигиозная организация”, в которой состоят жители любого из регионов Соединенных Штатов. [165 Ibidem. ]Республиканцы и демократы объединили свои усилия в деятельности Лиги. П. Холл был членом бостонского общества демократов, в то время как сенатор Лодж, например, относился к республиканцам. Историк Б. Соломон заметила, что“поначалу сотрудничество с Лоджем смущало руководителей Лиги из-за его партийных связей. Однако со временем они признали: его преданность проблеме иммиграции доказывала, что он‘один из нас’… Среди новоанглийской знати, будь то республиканцы или демократы, общее противостояние иммиграции было важнее, чем различия во мнениях по вопросам экономики или политики”. [166 Solomon B. Ancestors and Immigrants: Changing the New England Tradition. P.  117. ]В составе Лиги отразился общий для всей страны социально-психологический феномен: нэйтивизм становился свойствен в той или иной форме большинству населения. Ради ограничения иммиграции необходимо было преодолеть партийные разногласия. Таким образом, уже с момента основания Лиги была заложена основа для совместной деятельности в ней представителей всех социальных слоев независимо от их партийной или религиозной принадлежности.

Биографии основателей Лиги П. Холла и Р. Уорда типичны для большинства аристократов Новой Англии, тех, кого называли“браминами”. Холл родился в 1868 г. в очень состоятельной семье, получил хорошее образование: вначале в в одной из бостонских частных школ, а затем в Гарварде. Окончив Гарвардский университет в 1889 г. , он там же поступил в школу права, а уже в 1893 г. открыл частную юридическую практику в Бостоне. [167 Who is Who in America, 1918-1918. Vol. 10. Chicago, 1919. P.  1888. ] В то время Гарвард был местом образования американской элиты. [168Об этом подробнее см. : Story R. The Forging of Aristocracy: Harvard and the Boston Upper Class, 1800-1870. Middletown (Conn. ), 1980. ]Без сомнения, в университете он познакомился с наиболее современными социологическими теориями, включая теорию англо-саксонского происхождания. Его друг Р. Уорд, сын американского консула в Германии и Швейцарии, также закончил Гарвард. В целом бостонская элита поддержала начинание Холла и принимала активное участие в деятельности новой организации. С 1898 г. президентом Лиги был банкир Джон Мурз. [169 Hershfield R. A Study of the Impact of the Immigration Restriction League on American Immigration Policy. Unpublished Master Thesis. Ottawa, 1993. P. 29. ]В финансовом отношении Лига субсидировалась бостонскими коммерсантами С. Кепенсом и Р. Пейном, который был в свою очередь связан с семьей Г.  К.  Лоджа, проводника идей Лиги в конгрессе. Оба коммерсанта были вице-президентами Лиги. Экономист Р. Мэйо-Смит и Г. К. Лодж также одно время являлись ее вице-президентами, как и профессор-палеонтолог Гарвардского университета Н. Шэйлер. [170 Cordasco F. Dictionary of American Immigrational History. P.  399; Benson L. Turner and Beard: American Historical Writing Reconsidered. N. Y. , 1966. P.  74. ] Тесно сотрудничал с Лигой известный социолог Э. Росс—автор первого законченного расистского обоснования рестрикции. [171 Immigration Restriction League. Reports of the Executive Committee for 1898, 1899 and 1900 // Immigration Restriction League. Scrap-Books. May 1894–March 1898. Boston. 1894–1898. MD, BPL; Higham J. Strangers in the Land. P.  156-157; Grant, Madison. Passing of the Great Race. N. Y. , 1922. ]

Законодательное ограничение иммиграции стало целью Лиги. Однако чтобы приобрести соответствующий политический вес, необходимо было иметь в своих рядах влиятельных людей. Впрочем, в атмосфере общего недовольства иммиграцией было не трудно добиться поддержки. Громкий список вице-президентов венчало имя первого президента Лиги, скорее, правда, номинального, —Д. Фиске. Знаменитому историку не удалось посетить ни одного заседания исполнительного комитета организации. В письме о своей отставке с этого поста он сообщал: “Я не знаю, являюсь ли я президентом до сих пор, но ввиду отсутствия информации об обратном, предполагаю, что являюсь”. [172 Цит. по: Hershfield R. Op. Cit. P. 29. ]Однако это письмо было написано им в 1898 г. , когда активность организации снизилась. В 1896 г. , однако, его имя могло играть значительную роль в усилении ее авторитета.

Лига никогда не была массовой организацией, официальные посты находились в руках не более 25 человек. [173 Immigration Restriction League. Reports of the Executive Committee for 1898, 1899 and 1900 // Immigration Restriction League. Scrap-Books. May 1894–March 1898. Boston. 1894–1898. MD, BPL. ]Но связи ее руководителей являлись более мощным орудием чем массовость. В 1896 г. Лига насчитывала 670 политически разнородных членов. [174 Hershfield R. Op. Cit. P. 13. ] В 1901 г. на слушаниях в Промышленной комиссии Прескотт Холл заявил, что Лига “включает 700 активных членов и около 5000 человек оказывают ей содействие и получают ее текущие документы”. [175U. S. Industrial Commission. Reports of the Industrial Commission on Immigration and Education. Vol. XV. Wash. , 1901. P.  115. ]Кроме того, лидеры Лиги старались объединить все подобные организации в стране под своей эгидой. Еще в 1895 г. Западная лига рестрикционистов объявила о своем слиянии с Лигой ограничения иммиграции. [176  Ibid. P. 107. ]В ноябре 1897 г. похожие общества действовали в Нью-Йорке, Филадельфии, Сан-Франциско, Чикаго, Милуоки, Бруклине, в штатах Массачусеттс и Аризона. Холл стал секретарем Американской Ассоциации Лиг за ограничение иммиграции. [177 Solomon B. Ancestors and Immigrants: Changing the New England Tradition. P.  106. ]Интересно, что в этом смысле Лига ограничения иммиграции походила на описанную историком Р. Хэммом “Антисалунную Лигу”, которая также стремилась объединиться с аналогичными ассоциациями из-за медленного численного роста. [178 Hamm R. F. Shaping the Eighteenth Amendment: Temperance, Reform, Legal Culture, and the Polity, 1880? 1920. Chapel Hill, 1995. P. 133. ]

Лига всерьез принялась за “образовательную деятельность”. Ее объектами стали не только простые американцы, но и—главным образом—образованные слои. Устраивались встречи, проводились анкетирования, в газетах помещались статьи. Лига проводила целенаправленную пропаганду. В январе 1897 г. ее бюллетени были разосланы 1500 адвокатам и священикам в Массачусетсе и 1500 адвокатам в Нью-Йорке. Наконец, экземпляры периодически издававшихся“Публикаций”регулярно получали все конгрессмены и члены комитетов по иммиграции в обеих палатах Конгресса. В то же время Исполнительный комитет Лиги сообщил в своем отчете, что общий тираж материалов, разосланных по стране со дня основания организации составил к январю 1897 г. 113 тыс. экземпляров. [179 Immigration Restriction League. Reports of the Executive Committee for 1898, 1899 and 1900 // Immigration Restriction League. Scrap-Books. May 1894–March 1898. Boston. 1894–1898. MD, BPL. ]Лига также собирала петиции в пользу ограничения иммиграции, которые через сенатора Лоджа были представлены конгрессам 54, 55 и 56 созывов. Теоретические взгляды лидеры Лиги черпали из трудов расистов, социал-дарвинистов и евгеников. Если в начале 1890-х гг. в публикациях Лиги и других источниках говорилось главным образом об отличиях“новой” и “старой”иммигации, то несколько позднее расисты углубили понимание расового деления Европы благодаря работам антрополога У. З. Рипли. [180 Higham J. Strangers in the Land. P.  154. ] “Большинство ученых, — писал в своей книге П. Холл, не ссылаясь на последнего, —согласны, что белая раса разделена на три группы: балтийскую расу, альпийскую рас и средиземноморскую расу”. [181 Hall P. F. Immigration and Its Effects Upon the United States. N. Y. , 1906. P.  101–105. ]Первая населяет регионы Скандинавии, Северной Германии, Великобритании, частично Францию, Центральную Европу и Россию. Ее внешние черты—удлиненный череп, голубые глаза, светлые волосы, К ее психологическим особенностям относили способность работать и заниматься предпринимательством, а также любовь к порядку и законности. Альпийская раса, писал Холл, отличается широким и коротким черепом, серым цветом глаз, русым цветом волос. Ее представители могут быть различного роста, но обычно коренасты и крепкого телосложения. Они не так быстры в действиях как балтийская раса, и не так артистичны как средиземноморская раса, но любят интеллектуальные занятия и склонны к философии. Они более индивидуалистичны и их гражданская активность выражена слабее, чем у балтийской расы. В одежде и образе жизни они более просты и не так увлекаются модой как их северные соседи. Они населяют горные районы Центральной и Южной Европы и некоторые области Западной Азии. Наконец, третья, средиземноморская раса расселилась на территории Южной Европы. Низкого роста и стройного сложения, ее представители мели темные волосы и темный цвет глаз. Энергичные и экспрессивные, они, как считалось, были склонны к искусствам и отличались вежливостью и манерностью. Американцы, как и англо-саксы в целом, принадлежали к балтийской расе, которая стояла выше всех в иерархии рас. С точки зрения Холла, проблема состояла в том, что количество потомков балтийской расы в Америке резко уменьшалось, в то время как альпийцев становилось все больше, но и они в свою очередь вытеснялись средиземноморской расой. С точки зрения социал-дарвинизма, вмешиваться в природное соревнование рас было неразумно. Но Холл жаловался, что“все-таки большинству людей в США не удается пока осознать, что посредством регулирования иммиграции мы приобретаем уникальную возможность осуществлять искусственную селекцию в невероятных мастабах”. [182 Ibid. P. 100-104. ] Что же касается тысяч европейцев из стран—источников “новой” иммиграции, которые, совершив нелегкий перезд через океан, должны были получить отказ по расовому критерию, то Холл в одной из своих статей утверждал: “Успех американской республики дороже миру, чем судьба нескольких тысяч иммигрантов”. [183 Hall P. F. Selection of Immigration // Immigration and Other Interests of Prescott Farnsworth Hall. Comp. by Mrs. Hall P. F. New York. 1922. P.  19. ]Методом, который должен был при этом применяться, Холл называл запрет на въезд определенных групп иммигрантов. Холл видел несколько причин необходимости таких мер. При этом его аргументация опиралась на современные ему антропологические теории, разработанные такими учеными как Э.  Нортон, К.  Клэгхорн, Г.  Мишо, а демографическую аргументацию он позаимствовал у Ф.  Уокера. [184 Higham J. Strangers in the Land. P.  142-144. ]Холл доказывал, что естественный прирост коренных американцев происходит медленнее, потому что они не могут позволить себе столь низкий уровень жизни как иммигранты. Они оплачивали образование детей и нуждались в общем в большем количестве денег по сравнению с переселенцами. При высоких темпах роста иммиграции и высоком уровне рождаемости среди них, относительная численность коренных американцев падала. [185 Hall P. F. Selection of Immigration. P.  107-109. ] Удельная доля “чуждых народов”в общем количестве населения возрастала. По этой причине общество подвергалось опасному расовому влиянию. Рост доли альпийской и средиземноморской рас приводил к ухудщению“качества населения”, потому что “иммигранты, которые происходят из нижних слоев общества, неважно какой расы, ухудшают шансы своих более высокопородных соотечественников”. [186 Hall P. F. Immigration and Its Effects Upon the United States. P.  105. ] Более того, “средний рост американца уменьшится, цвет кожи потемнеет”, изменения в психике последуют за физическими, “и самым важным, вероятно, будет упадок того духа предпринимателства, который явился причиной прогресса Америки”. [187 Ibidem. ]

Преступность и неграмотность, гетто и трущобы, большой процент психически больных, отсутствие гражданской активности—все это убеждало Холла в том, что иммигранты—“плохое сырье для производства граждан”. [188 Hall P. F. Selection of Immigration. P.  13. ]Отсюда следовал вывод: как можно скорее предотвратить сползание американской нации в расовый хаос и вырождение. Лозунгом дня становилось сохранение чистоты американской расы.

Страницы: 1, 2


© 2007
Использовании материалов
запрещено.